Айкидо



  На главную
  200 школ Востока и Запада
  Путь руки. Вид рукопашного боя
  Кулачное дело на Великой Руси
  Да-цзе-шу
  Тайная сила внутри нас
  Руководство по джиу-джитцу
  Техника самозащиты «чой»
  Трактат о женской самообороне
  Боевые искусства Японии
  Борьба самбо
  Курс самозащиты «Самбо»
  Рукопашный бой обучение технике
  Айкидо
  Каратэ-до: мой жизненный путь
  Истинное каратэ
  Психотехника рукопашной схватки
  Секретные боевые искусства мира






Лидирование 2


Любовник 1: Ты чертовски права, ты не самый покладистый человек, чтобы с тобой жить. Ты слишком холодная, ты высокомерная, ты бесчувственная, да тебе просто наплевать на меня!

Любовник 2: И что ты думаешь с этим делать?

Любовник 1: Я только что тебе сказал! Я тебя больше не люблю!

Любовник 2: (Все еще ждет. Она переходит в форму квадрата и ничего не делает. Она должна позволить ему самому выйти из равновесия прежде, чем она сможет его восстановить.)

Любовнк 1: Ну? Почему ты ничего не говоришь?

Любовник 2: Я тебя люблю, и мне жаль, что ты так все это чувствуешь. Мне жаль, что тебе это доставляет так много боли.

Заметьте, как легко Любовник 2 в состоянии переходить из круга (Айки) в квадрат (Ничегонеделание) и назад в круг. Это потому, что она сохраняет свое равновесие и отказывается позволить себе попасться в ловушку. Это почти так же, как если бы все нападающие были больны — вы можете заразиться от них или можете остаться здоровыми и помочь им выбраться туда, где находитесь вы. Мы согласны, что внутри Любовник 2, может быть, кричит от страха: страха быть отвергнутым, страха быть униженным, страха остаться в одиночестве, от страха перед ужасным будущим. Но она сохранила свое равновесие (даже после моментального шока) и “победила”, потому что не позволила своим страхам одолеть себя. Если всеми механизмами управляет страх, то в результате вы окажетесь на поле битвы, усеянном трупами. Конечно, если Любовник 1 будет продолжать свое болезненное поведение, то Любовник 2 может сама разлюбить его. Но на этой стадии конфликта она хочет остаться с ним, поэтому предоставляет ему свободу стать взрослым.

А как же насчет секретарши, которая говорит своему боссу: “Я вас в этом не виню”, когда тот выражает свое недовольство по поводу ее работы? Ее подход к слиянию добавляет элемент неожиданности. Он изумленно смотрит на нее, а на его лице написан огромный вопросительный знак. Она права — это не ее дело осуждать его за то, что ему не нравится ее работа. Она не признает, что ее работа ужасна; она просто делает первый шаг к тому, чтобы стать рядом с ним. Ее задача, как она это видит, привести его к тому, чтобы он стал более конкретным, чтобы можно было выработать взаимоприемлемое решение того недовольства, которое босс решил почувствовать.

 

Начальник: Вы меня не вините?

Секретарь: Это не мое дело, обвинять кого бы то ни было за то, что они чувствуют то, что чувствуют. Вы недовольны, и я не могу придираться к этому.

Начальник: (В замешательстве.) Но вы полагаете, что ваша работа в нормальном состоянии?

Секретарь: Она не может быть в нормальном состоянии, если вы ею недовольны. Моя задача быть вашей секретаршей; вы для этого наняли меня.

Начальник: Я не понимаю.

Начальник теперь совершенно потерял равновесие. Он атаковал, но его секретарша теперь по его сторону линии фронта, сама помогает ему. Она не принимает ничего лично на свой счет, но ей удается определить предмет конфликта, а также помочь ему увидеть его более четко. Это-то его и смущает.

Секретарша: Если вы не считаете, что меня следует уволить сразу же, давайте посмотрим, можем ли мы вместе над этим поработать и сделать это взаимоприемлемым. Например, что конкретно вам не нравится?

 

Она теперь ведет и помогает ему решать вопросы, как подобает взрослому человеку, а не как самонадеянному хулигану, только что вышедшему из спортзала.

 

Начальник: Ну, э-э, это ваши письма. Они неправильно составлены.

Секретарша: Каждая школа секретарей закупает свой собственный формат, дайте мне образец, который вы предпочитаете, и я буду ему следовать. Что еще?

Начальник: Я, хм , полагаю, я, э-э, немного погорячился. Мне очень жаль. Последние шесть недель у меня на шее висели эти дела по комиссии, и я вел себя как Аттила, мне очень жаль. А ваши письма составлены нормально.

Секретарша: Жизнь тяжела, не так ли, мистер Форбс.

Начальник: (Улыбаясь.) Да, и я думаю, что я сам делаю ее еще тяжелее.